ВИКТОР МЕЛАМЕД. ИНТЕРВЬЮ С ХУДОЖНИКОМ

Опубликовано 06-07-2016
Источник: «Тектоника плюс» №16 Автор: Половайкина Анастасия

 

Родился в 1977 году в Москве. В 1990-е годы учился в МИИТе (МГУПС) по специальности «Бухучёт на железной дороге» и на художника-мультипликатора студии «Пилот». Четыре года брал частные уроки рисунка у художника Ирины Захаровой, специализирующейся на подготовке абитуриентов в МГУП. В 2010-м получил степень MA (Master of Arts) в университете Хартфордшира.
В иллюстрации с 1997 года.
Рисовал для двух десятков изданий, в настоящее время сотрудничает с New Yorker, «Коммерсант». Создал более сотни обложек для книг издательства «Эксмо».
Личный рекорд – сто картинок за неделю. В разное время работал рекламистом, книжным дизайнером, флеш-аниматором, занимался дизайном среды, литературным переводом с английского.
C 2006-го курирует двухгодичный курс по иллюстрации в Британской высшей школе дизайна, а также зимние и летние интенсивные курсы.
Состоит секретарем товарищества иллюстраторов «Цех», объединяющего более 80-ти русскоязычных художников из разных стран, спродюсировал более 20 коллективных проектов.
Ведет колонку об иллюстрации:  http://facebook.com/mlmd.klmn

 

 - Виктор, расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?

 

- Я уже практически перестал заниматься коммерческой иллюстрацией. Как-то разлюбил я компьютер, и с планшетом не хочется больше возиться… В следующем году будет уже 20 лет, как я этим занимаюсь. Так что Фотошопа мне хватило. К тому же, я уже давно и основательно ушел в преподавание. Преподаю уже десять лет. На данный момент я параллельно веду две группы моего двухгодичного курса в Британке (ред. - в Британской высшей школе дизайна): одна группа сейчас выходит на диплом, вторая заканчивает первый курс. И на них брошены все мои силы и время.

Ну и сейчас я активно работаю над своей выставкой в технике офорта. Она будет представлена на фестивале «Бумфест» в Санкт-Петербурге. На самом деле, это первая серьезная персональная выставка за всю мою жизнь.

Jimi Hendrix для Rolling Stone. Виктор Меламед

 

- Как получилось, что вы связали свою жизнь с преподаванием?

 

- Как-то у меня так жизнь повернулась. Я не выбирал, не знал никогда, что стану преподавателем. Видимо, что-то у меня в определенный момент стало получаться. Мне доверили сначала интенсив, потом -  длинный курс. И сейчас я могу сказать, что школа мне доверяет настолько, что я могу сам лепить этот курс, как мне нравится. Поскольку это вечернее образование, оно уже не так завязано на каких-то нормативах образовательных, здесь мы уже можем экспериментировать с разными идеями, пробовать что-то новое все время. Поскольку курс называется «Иллюстрация», мы так или иначе должны заниматься рисованием, но я считаю, что рисующий человек свои усилия может направить в очень разные стороны. Поэтому на наших занятиях мы со студентами занимаемся и скульптурой, и плакатом, и детской книгой, пишем её сами. С нами работают детский писатель, антрополог, автомобильный дизайнер. Много преподавателей к нам приходят из самых разных областей, даже самых неочевидных, и в этом заключается мое ноу-хау в преподавании иллюстрации.

 

- Чему, главным образом, вы хотите научить студентов?  Какую идею вкладываете в курс?

 

- Я всегда стараюсь сделать курс интересным в разных смыслах, чтобы это не была просто накачка навыками. То есть не просто научить ребят рисовать, а именно научить задавать себе правильные вопросы: что я делаю не так, в каком аспекте меня не устраивает моя работа, как на меня влияют те или иные художники и как я могу сделать это влияние осмысленным инструментом. В конечном счете, главное, что я пытаюсь сделать, это научить ребят самообразовываться. Ведь два года для образования – это очень мало для того, чтобы человек сложился как художник. И за эти два года я стараюсь дать студентам как можно больше, но все равно делая расчет на то, что они дальше продолжат работу над собой, над своим творческим методом.

Кроме этого, я все время пытаюсь зайти в иллюстрацию с точки зрения литературной. Мы со студентами все время обсуждаем, как устроен сюжет, занимаемся комиксом и детской книгой. Мне кажется, современный график должен сам научиться генерировать смыслы и с ними уже выходить к зрителю. К этому я ребят и готовлю.

Sex Pistols для Rolling Stone. Виктор Меламед

 

- Какие сейчас тенденции прослеживаются в иллюстрации?

 

- На самом деле, современность сильно переоценивают. Многие значимые вещи, опередившие свое время, были сделаны еще 100 лет назад в Москве, Берлине, позже в Лондоне и т.д. И сегодня в полной мере история современной графики еще не изучена, мы ее еще не осознали, не переработали. И поэтому часто выходит, что любая мода на самом деле оказывается чем-то, что уже было модно 40-60 лет назад. И можно с легкостью найти работы старинных художников, которые и сейчас «купят» зрителя.

 

Конечно возникают какие-то новые средства, интересные и совершенно потрясающие вещи, например, то, что сейчас делают художники в трехмерной графике и в анимации. Есть вещи, которые и сейчас на много опережают свое время. Например, Никита Дьякур делает мультфильм под названием «Ugly», и это очень круто выглядит. Это абсолютно новый язык графики, до этих пор никто с такой наглостью не пользовался 3D-графикой. Но это все только на подъеме, этот язык пока еще новый для зрителя.

Если говорить в целом, ориентация на тренды в нашем деле может привести к творческому самоубийству. Поэтому гораздо важнее делать ставку не на моду, а на зрителя. И здесь уже встает другая проблема: культура зрительства, культура смотрения у нас пока плохо развита. Сейчас зритель чаще сможет оценить простое занудство, какие-то простые и очевидные вещи, нежели тонкие детали и необычные решения. Остроумие, как критерий качества, важный для зрителя, пока что не так ценится, как должно.

 

- Чем тогда можно «зацепить» зрителя?

 

- Дело в том, что в каждом конкретном случае это разные вещи. Мы не можем все учиться одному и тому же, и поэтому здесь не может быть какого-то общего рецепта успеха. Язык графики настолько богат, что, если художник делает по-настоящему честную вещь, он найдет свою аудиторию. Главное для художника – понять, почему он вообще хочет заниматься графикой и за что он сам зацепился. Художник – сам свой первый зритель, и он продолжает рисовать только потому, что он сам себя каким-то образом устраивает, его картинки его впечатляют. И, наверное, это и есть тот ключ к зрителю.

 

- Что вы вкладываете в понятие «честная работа»?

 

- Иллюстрация, графика и вообще искусство – это труд. Можно облегчить себе жизнь, упростив этот труд. И это всегда будет неким самообманом. Облегчая себе жизнь, мы ослабляем свою работу. Понятно, что нельзя направлять свое внимание на все аспекты сразу. Всегда останутся какие-то слабые места. И усилие заключается в том, чтобы быть честным с собой. Честность в данном случае, может заключаться в отказе от того, что хорошо получается, в пользу того, что должно получиться в итоге. Художник должен быть с собой откровенен и всегда работать над осознанием того, что он делает. Ведь все наши, так скажем, эстетические шоки, то, что нас когда-то удивило и вдохновило, всегда остается с нами. И художник, наверное, никогда не успокоится, пока не причинит себе такой же шок.

Мне кажется, что художник в наши дни должен быть готов к прозябанию, эта работа не сразу должна начать приносить деньги. Но ее нельзя бросить. Те, кто рисуют, меня поймут.

 

Группа Swans для Rolling Stone. Виктор Меламед

 

- Как повлиял «выход» иллюстрации в интернет на отношения художника со зрителем?

 

- В этом плане интернет сыграл важную роль в развитии иллюстрации. Сейчас через интернет появились новые выходы на зрителя, налаживание совершенно другого контакта. Огромное количество авторов, которые делают по-настоящему яркие интересные вещи, получили свою популярность и нашли своего зрителя именно через интернет. Здесь уже не нужен больше посредник в виде журнала, чтобы общаться со зрителем. В интернете с ним можно говорить напрямую, получать от него какой-то ответ, знать, чего он хочет, что ему нравится и играть на этом.

 

- Насколько важно для художника найти свой стиль, чтобы быть узнаваемым?

 

- Я недолюбливаю слово стиль. Оно часто понимается неправильно. «Я всегда буду рисовать вот так» - это неправильно. Здесь в пример могу привести себя. Меня считают узнаваемым художником, хотя я никогда не придерживался какого-то конкретного стиля, у меня есть несколько разных техник и ходов. В иллюстрации я ставлю перед собой основную цель – сделать каждую картинку по-другому, придумать какой-то новый визуальный ход в ответ на конкретную задачу. И здесь моя узнаваемость является побочным эффектом. Не смотря на то, что я постоянно меняю технику, какие-то определенные моменты все равно сохраняются. Это связано скорее с личными характеристиками: темпераментом, длиной рук и ног, с плохим зрением и так далее. Поэтому у меня проблема стиля никогда не стояла.

Если художник начинает думать о своей работе с точки зрения стиля, это, конечно, может решить многие вопросы. Ведь взять и научиться какому-то конкретному стилю легко, но он может не «прилипнуть» к нему, фальшь видна сразу. И когда человек начинает долго работать в определенном стиле, у него начинает расслаиваться творческая жизнь и работа.

 

- Что на вас повлияло в плане становления как художника?

 

- Я не так давно понял, что всё, что я делаю – это попытка скрестить советский плакат и советскую карикатуру, сделать что-то одновременно гротескное и пафосное. И во всех моих работах есть это сочетание. Я рос в Советском Союзе, окруженный этой пропагандой, в том числе сатирической пропагандой в лице «Кукрыниксов», Борисом Ефимовым и так далее. И одновременно с этим, вокруг везде были плакаты с комсомольцами. И меня как ребенка это впечатлило, видимо. То, как устроены эти формы с одной и с другой стороны, заставляло напрягать мой юный мозг и пытаться на это ответить в своих работах.

Я самоучка по большому счету. Я учился на бухгалтера. И мне повезло ходить в студию к Ирине Павловне Захаровой. Главный ее девиз был «Рисуй кривее, рисуй дурее». И это самое ценное, что я в своей жизни услышал. По большому счету, я не обучен всему многообразию художественных средств, которое получают художники в процессе обучения. Но самое важное я услышал от Захаровой: про свободу рисования, про энергию рисования.

 

- У вас есть кумиры, художники, которыми вы восхищаетесь и вдохновляетесь?

 

- У меня их много. Я считаю себя очень хорошим зрителем. Я умею восхищаться, получать впечатления, которые художник вложил в свои картины. Это как вытянуть весь сок из картинки, получить то, что может, художник и не осознавал.

Сейчас у меня сложился довольно обширный, так скажем, иконостас, в центре которого - Май Митурич, Лев Токмаков, Сол Стейнберг, Галя Панченко, многие из моих коллег по «Цеху», с которыми я сейчас работаю. Быть зрителем - моя работа. Я каждое свое утро начинаю с рассматривания каких-то новых картинок, сюжетов. А за 10 лет преподавания я стал еще более насмотренным. К тому же, мы с ребятами всегда так же обсуждаем, что смотрят они, чем они восхищаются, ведь всё, что мы рисуем – это попытка ответить на какие-то впечатления.

 

- Расскажите о «Цехе». Как он сейчас развивается, над чем в нем работаете?

 

- К сожалению, я сейчас меньше им занимаюсь, чем должен. «Цех» - это по-прежнему мои кумиры. Мы потихонечку разрастаемся, делаем новый сайт, готовим новый проект. Мы сделали недавно наш самый крутой проект, который, правда, еще никто не видел. Он называется «Му». Вообще, Му – это один из древнейших затонувших материков, некая мифическая земля. И книга «Му», которую мы готовим – это история об этой земле, картинки про несуществующий мир. Мы разбивались по парам и пытались придумать какие-то сюжеты, сцены, пейзажи из этого мира. Со мной в паре работала Оля Леонтьева, бывшая студентка Британки. Очень крутые работы сделали Саша Наумов и Илья Еж, Ваня Величко и Аня Журко, Саша Костенко, нас около 40-человек работало над этим проектом.  В конечном итоге это будет книга, сделанная в четыре краски, одна из которых – золото. И там не RGB, не CMYK, там сложное сочетание пантонов (ред. - цветовая модель Pantone), сложная игра, и многие из коллег по «Цеху» никогда не имели дело с такими сложными конструкциями. Нам даже пришлось проводить внутреннее обучение. Это мой любимый проект.

 

Виктор Меламед и Ольга Леонтьева. Иллюстрация к "Му"

 

- А как вы работаете вместе? Многие из участников «Цеха» живут в разных городах и даже странах.

 

- Да, «Цех» разбросан буквально по всему миру: кто-то в Португалии, кто-то в Америке, кто-то в Германии. Многие из нас даже не знакомы лично между собой. Работаем как-то вместе по интернету.

Вообще, всё это изначально начиналось как некая манифестация поколения. Сначала нас было четверо, сейчас уже около 80-ти человек. «Цех» устроен так, что мы не принимаем никаких запросов на вступление. Просто если вдруг кто-то нам всем нравится, то мы сами его зовем. У нас был взрывной момент, когда в одно время к нам сразу пришло много человек, и мы не пожалели ни о ком. Сейчас он разрастается намного медленнее. К нам потихоньку приходят молодые ребята, кто-то из моих бывших студентов. И главное, что нас объединяет – это то, что просто друг другу нравимся. Мы абсолютно разные, и поэтому работать вместе нам еще интереснее. Ведь иллюстрация как искусство должна быть абсолютно непредсказуема, должна каждый раз удивлять зрителя. Мне кажется, у нас это получается.

 

 

ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ПРОЕКТА "ДИЧЬ"

ПОДЕЛИТЬСЯ:
Для возможности комментирования, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте.
ВЕРНУТЬСЯ НА ГЛАВНУЮ